Генриетта Ляховицкая
Genrietta Liakhovitskaia

В РТУТНОЙ КАПЛЕ МОЕЙ ПАМЯТИ

АВТОБИОГРАФИЯ

Введение

написана в Санкт-Петербурге в 1994 году
для конкурса автобиографий шестидесятников
«ГЛЯЖУ В СЕБЯ, КАК В ЗЕРКАЛО ЭПОХИ»

Я говорю об этом со знанием дела, ибо имею
честь – великую и грустную честь – к этому
поколению принадлежать.
Иосиф Бродский

Зеркало – твёрдое, холодное, плоское. Отражение в нём равнодушно повторяет всё с разворотом на сто восемьдесят градусов... Есть общепринятые слова: «отразиться, как в капле воды». Но водяная капля так недолговечна. Вы когда-нибудь видели капли ртути от разбитого градусника? Я играла в детстве такими каплями, не зная, что это опасно – иметь дело с тяжёлым, подвижным, почти живым металлом. Самые крупные из капель были слегка приплюснуты и похожи на крошечные мягкие зеркала, каждое из которых жило своей отдельной жизнью, по-своему отражая комнату, небо в оправе окна и мою восхищённую рожицу. Моя память кажется мне такой вот каплей – одной из миллионов памятей шестидесятников Земли. Эпоха наполнила её неисчислимыми мгновениями ощущений и впечатлений. Они сгустились до состояния, подобного ртути. Если положить эту каплю в ладонь, можно удивиться весомости сгущённого времени. Я вглядываюсь в эту ртутную каплю...

Фамилия – Ляховицкая (Файбусович). Имя, отчество – Генриетта Львовна
Год рождения – 1938

«Первый раз получил я свободу по указу от тридцать восьмого» – так пел Высоцкий.
Когда московский Театр «На Таганке» привёз в Ленинград спектакль «10 дней, которые потрясли мир», какой-то молодой актёр бродил, наигрывая на гитаре, по вестибюлю Дома Культуры «Первой пятилетки», куда я пыталась прорваться, не имея билета. У двери стоял другой молодой человек в форме революционного солдата со штыком, накалывая на него билеты. Он сказал мне: «Стой, жди» и указал на строгих билетёрш, контролировавших его. Гитарист поглядывал на меня или на мой пронзительно-красный костюм с каким-то сочувствием. Наконец, строгие тётки отвернулись, велев закрыть вход. Солдат протянул руку за моей спиной и закрывая дверь втолкнул меня в вестибюль. Гитарист довольно усмехнулся и извлёк из гитары замысловатый аккорд, который можно было перевести с музыкального так: «Прорвалась-таки, настырная!» Спустя короткое время я увидела портрет становившегося всё более известным барда Владимира Высоцкого, о котором раньше не имела представления, и удивилась, почему мне знакомо это лицо. Вдруг озарило – это же тот самый, с Таганки. Личного знакомства не было, но мы с ним появились на свет по одному и тому же «указу». Даже как-то неловко рассказывать о нашем времени после его песен, после его гениальных слов о душе, «стёртой утратами да тратами», которую «залатаю золотыми я заплатами, чтобы чаще Господь замечал», но моя память – самостоятельная капля, в которую впечатлено и его отражение. И я рискну.

Место рождения – Ленинград. Национальность – еврейка

Эти анкетные данные связаны между собой особым образом. Моя мама родилась ещё «в том Петербурге» в 1908 году, когда в царской России существовала черта оседлости, внутри которой только и разрешалось жить людям, исповедовавшим иудейство. Ограничение в правах распространялось именно на религию, а не на национальность. Если иудей крестился, то мог жить, где угодно. В столице, конечно же, иудеям жить не полагалось. Однако, если кто-то из них был богатым купцом или владел необходимой городу профессией, то получал вид на жительство даже в столичном Санкт- Петербурге. Отец моей мамы был типографским мастером-печатником, поэтому безбедно жил на Покровке с краси¬вой женой в многокомнатной отдельной квартире, имел пятерых детей и прислугу. Дети учились в гимназии и были, кроме религии, русскими по духу, по языку, по культуре. После революции они из иудеев превратились в евреев. Мама познакомилась с моим отцом в Университете, в здании 12-ти Коллегий на Васильевском острове. Они учились на юридическом отделении. Отец, тоже еврей, считался «самой светлой головой» на курсе. Когда я по телевизору услышала, как главный либерал Жириновский объяснял свою национальность: «Мама русская, а отец юрист», то рассмеялась и сразу же заявила: «А у меня оба родителя юристы!» Итак, я – русская еврейка, или, если угодно, «юристка», но в наше время называлась «инвалидом пятой группы», так как злокачественный для евреев в СССР пункт о национальности числился в анкетах пятым. Родилась я в известном роддоме – в «Снегирёвке», и жили мы на углу улицы Жуковского и Лиговки, то есть Лиговского проспекта, против Греческой церкви, на месте которой теперь БКЗ – Большой Концертный зал «Октябрьский».