Генриетта Ляховицкая
Genrietta Liakhovitskaia

 

Предлагаю прочитать одну из автобиографических записей «Мой взгляд в искусствоВИДЕНИИ»

....................................................................................................................................................

Велимир Хлебников и Потсдамер платц

«Архитектурные фантазии» Поэта.

Кто-то удивительно сказал, что архитектура – это застывшая музыка. Говорил ли кто-нибудь, что поэзия может воплотиться в архитектуре?

За десять лет до конца двадцатого века довелось мне увидеть в центре Берлина
вздыбленный, взрытый, исковерканный пейзаж, похожий на тысячекратно увеличенную
песочницу после ковыряния в ней каких-то циклопических малолеток. Оказалось, что
здесь начата самая большая в истории Европы стройка.

Приезжая раз в год, обязательно забиралась на самый верх красного
Информационного бокса и пристрастно разглядывала изменения. Через шесть лет,
переселившись из Петербурга в Берлин, следила за стройкой уже ежедневно, благо
дважды в день пересаживалась на станции метро «Потсдамер Платц».

В старых городах новостройки редко возникают в центре. Легко ли строить
посреди города с миллионами жителей, не прерывая движения транспорта, не имея
места для складов? Как инженер понимала неподъёмность задач, но тем более
восхищалась быстроте и внешней лёгкости преображения первичного хаоса в
осмысленную гармонию. Никакой суматохи, многолюдья и муравьиного копошения.
Бесшумно двигались стрелы бесчисленных кранов. Их ажурные силуэты иногда
подчёркивались тысячами цветных ламп и тогда чудилось звучание музыки,
цветомузыки ... В 1997 году я написала стихотворение «Обновление» о
молодеющем «начиная от центра» Берлине. В нём есть такие строки:
... И на Потсдамер Платц плавно движутся стрелы у кранов,
словно руки вздымают они для мольбы, для мольбы ...
... А в блестящих витринах всё реклама, и блики экранов,
и на месте Стены лишь кровавый алеет рубец,
и на Потсдамер Платц плавно движутся стрелы у кранов,
стены юных домов подводя под венец, под венец.

Позже мне рассказывали, что однажды на стройке была исполнена «Симфония
кранов». Дирижёр подавал цифровые сигналы. Каждый означал какое-либо движение, и
все стрелы двигались синхронно со звучанием оркестра. Те, кто смотрел это по
телевизору, спрашивали меня, не написано ли стихотворение под впечатлением
небывалого концерта. Но нет, не довелось его увидеть, к сожалению.

*

Лес кранов редел. Проявлялись одно за другим завершённые строения. Они мне
казались знакомыми. Припоминались они не по тем неживым макетам, что были
выставлены в Инфобоксе, а откуда-то издалека, будто я уже видела когда-то такую
совокупность «живьём». Вспомнила о выставке в Ленинграде, в 1990 году.Тогда в
залах корпуса Бенуа Русского музея были представлены «Архитектурные фантазии Якова
Чернихова». У меня сохранился билет. Между прочим, спонсором выставки была
немецкая авиакомпания «Люфтганза». Да, авангард, Россия, Малевич, Кандинский,
незабываемые фантазии Чернихова – это уже похоже по духу и совсем близко, ведь это
именно архитектурные фантазии. Но какое-то ещё более полное совпадение живо
в памяти. Откуда?

В начале января 2003 года искала я в томе «Творения» Велимира Хлебникова его
заметку о стихах, чтобы процитировать в литературном клубе. И вдруг наткнулась на
стихотворение «Город будущего». Написано в 1920 году. Вот оно! Именно Хлебников
достоверно описал нынешнюю берлинскую сердцевину как будущий город Солнцестана.
Его поэтические строки создали тот образ, который был когда-то воспринят мной не
как ряды слов на плоской бумаге, а сразу в объёмном, овеществлённом виде. Потому и
не могла вспомнить источник ...

*

Выставка в Берлине, посвящённая 300-летию Санкт-Петербурга, пришлась на
холодные, снежные дни с 7 по 9 марта 2003 года. Случайно узнав о ней, превозмогла
нежелание мёрзнуть и добралась до выставочного комплекса. И не зря! Экспозиция
была хороша. Словно специально для меня представлены были там и работы Якова
Чернихова (1889 – 1951). Их привёз внук знаменитого архитектора Андрей Чернихов,
который унаследовал профессию деда. На выставке не удалось его застать, но мне
подарили небольшой проспект, где в своей концепции книги «Архитектурные фантазии
Якова Чернихова» он в первых же строках пишет о становлении эры нового искусства в
России в первой четверти двадцатого века и перечисляет такие имена: Василий
Кандинский, Казимир Малевич, Велимир Хлебников, Владимир Маяковский, Яков Чернихов.

Имя Хлебникова в этом списке выделено мной. Поэт создал свои стихотворно-
архитектурные фантазии о городе будущего в 1920 году. Труд
ЯковаЧернихова «Архитектурные фантазии: 101 композиция» опубликован в Ленинграде в
1933 году. Оба дышали воздухом нового времени, оба поэтизировали будущее, оба были
фантастическими романтиками и романтическими фантастами. Среди стареющих снобов
всё более модно становится морщиться от слов романтика и фантастика, но для меня
они не теряют обаяния юной дерзости. Слыхала и презрительное название Потсдамер
Платц – «Искусственное сердце Берлина». Для меня здесь корень в искусстве, а не в
искусственности. Если взамен изношенного умирающего сердца вживляется с величайшим
искусством созданное титановое, то это – и титаническое сердце.

В центре Берлина бьётся титаническое новое сердце, предсказанное
архитектурными фантазиями Поэта и созданное великим архитектурным и инженерным
искусством.

От себя уже вставлю и само стихотворение "Город будущего"


ГОРОД БУДУЩЕГО

Здесь площади из горниц, в один слой,
Стеклянною страницею повисли,
Здесь камню сказано «долой»,
Когда пришли за властью мысли.
Прямоугольники, чурбаны из стекла,
Шары, углов, полей полет,
118
Прозрачные курганы, где легла
Толпа прозрачно-чистых сот,
Раскаты улиц странного чурбана
И лбы стены из белого бревна —
Мы входим в город Солнцестана,
Где только мера и длина.
Где небо пролито из синего кувшина,
Из рук русалки темной площади,
И алошарая вершина
Светла венком стеклянной проседи,
Ученым глазом в ночь иди!
Ее на небо устремленный глаз
В чернила ночи ярко пролит.
Сорвать покровы напоказ
Дворец для толп упорно волит,
Чтоб созерцать ряды созвездий
И углублять закон возмездий.
Где одинокая игла
На страже улицы угла,
Стеклянный путь покоя над покоем
Был зорким стражем тишины,
Со стен цветным прозрачным роем
Смотрели старцы-вещуны.
В потоке золотого, куполе,
Они смотрели, мудрецы,
Искали правду, пытали, глупо ли
С сынами сеть ведут отцы.
И шуму всего человечества
Внимало спокойное жречество.
Но книгой черных плоскостей
Разрежет город синеву,
И станет больше и синей
Пустотный ночи круг.
Над глубиной прозрачных улиц
В стекле тяжелом, в глубине
Священных лиц ряды тянулись
С огнем небес наедине.
Разрушив жизни грубый кокон,
Толпа прозрачно-светлых окон
Под шаровыми куполами
Былых видений табуны,
Былых времен расскажет сны.
В высоком и отвесном храме
Здесь рода смертного отцы
Взошли на купола концы,
Но лица их своим окном,
Как невод, не задержат света,
На черном вырезе хором
Стоит толпа людей завета.
Железные поля, что ходят на колесах
И возят мешок толп, бросая общей кучей,
Дворец стеклянный, прямей, чем старца посох,
Свою бросает ось, один на черных тучах.
119
Ремнями приводными живые ходят горницы,
Светелка за светелкою, серебряный набат,
Узнавшие неволю веселые затворницы,
Как нити голубые стеклянных гладких хат.
И, озаряя дол,
Верхушкой гордой цвел
Высокий горниц ствол.
Окутанный зарницей,
Стоит высот цевницей.
Отвесная хором нить,
Верхушкой сюда падай ,
Я буду вечно помнить
Стены прозрачной радуй.
О, ветер города, размерно двигай
Здесь неводом ячеек и сетей,
А здесь страниц стеклянной книгой,
Здесь иглами осей,
Здесь лесом строгих плоскостей.
Дворцы-страницы, дворцы-книги,
Стеклянные развернутые книги,
Весь город — лист зеркальных окон,
Свирель в руке суровой рока.
И лямкою на шее бурлака
Влача устало небеса,
Ты мечешь в даль стеклянный дол,
Разрез страниц стеклянного объема
Широкой книгой открывал.
А здесь на вал окутал вал прозрачного холста,
Над полом громоздил устало пол,
Здесь речи лил сквозь львиные уста
И рос, как множество зеркального излома.
1920

Потсдамер платц

 

 

Потсдамер платц

 

 

Потсдамер платц

 

 

Потсдамер платц

 

 

Потсдамер платц

 

 

 

Рисунки Светланы Видерхольд